Еще утром шестого был полностью убежден, что рыбалка не состоится, но… судьба распорядилась иначе. В 16 00, съехал с кольца, распрощавшись тем самым с «сонными» от затянувшихся праздников машинами, въехал на территорию Птичьего рынка. Успел, но как говориться под самый занавес, практически все точки уже закрылись. Нервная пробежка по павильону все же завершилась удачным наполнением целлофанового пакета, килограммом ракушечно-галечно-мотыльной (правда мотыльной в меньшей степени) смеси и таким же количеством превосходного подмосковного чистого.
Первый удар в нижнюю область туловища был нанесен седьмого января с утра. Переехав поближе к электричке к родителям на Тимирязевскую, обнаружил слегка приоткрытую фрамугу окна, на котором у стекла лежало две коробки с тем, что еще вчера называлось мотылем…
Не смотря на классный точеный пенопласт, в обоих коробках лежало по ровному замороженному брикету…
Отменять столь долгожданный выезд было уже не в моих силах, поэтому, схватив рюкзак, ледобур и нарты, и гоня на ходу, прочь невнятные оправдания в свой адрес тороплюсь на электричку. В конце концов, можно пытаться вязать пучки из кормового чистого, можно заняться попрошайничеством, на худой конец это прекрасный стимул попробовать научиться ловить на безмотылку. Но пальцы-кандидаты в заморозку от возни с мелким мотылем и вожделенная безмотылка в этот раз так и не сложились. Зато сложилась покупка крупного мотыля на станции Катуар, на которой, не смотря на праздничное рождественское утро, женщина-мотыльщик все-таки принесла его в вагон на продажу.
Большая волга. Уже проезжая плотину, наблюдаю через замерзшее окно такси, подернутую льдом акваторию Волги, створы плотно закрыты, воду не сбрасывают, по крайней мере, трещать в этот раз не будет, осталось, только проверить реакцию местной ихтиофауны, на столь высокое давление, мороз и спокойную воду. Теперь про воду, как раз ее за две недели моего отсутствия сбросить успели и достаточно сильно, вдоль всего берега образовался внушительный тридцати – сорока сантиметровый рантклюфт, оторвав от берега изрядно потолстевший лед и оголив дно «морское».
Дорога до точки в этот раз удалась, лед пятнами присыпан зафирнованным снегом, идти, не смотря на обжигающий лицо мороз просто отлично.
Прибыл на место раньше обычного, сразу пытаюсь сориентироваться, но тщетно, старые лунки, найти, конечно не удается, поэтому ищу бровку сразу после первого попадания в русло. Новое место не менее интересное, не смотря на осевший лед, глубиномер, показал от десяти до одиннадцати с половиной метров. Правда с очень крутой бровкой, которая буквально в шести метрах в стороне переходит в пяти с половиной метровый полив. Ищу наиболее пологий склон и на шестой лунке выхожу на восьми метровую глубину. Тем временем где-то там, на горизонте за дамбой и возвышающимися над ней соснами поднимается пунцовое по-зимнему ледяное солнце, принеся с собой легкий ветер, разгоняющий розовое морозное марево. Кормлю 10.5, 8.4, 7.8, 6.7 и 5.5 метровые лунки. Только разводя базу фишбайт, понимаю всю силу мороза, руки перестают слушаться, поэтому весь процесс происходит слишком медленно, приходится постоянно греть руки на это время, запихивая банку с разведенной смесью куда-то в недра куртки поближе к теплу.
Засыпаю поверх уложенного на дно фишбайта грязного мотыля, все, дело сделано, теперь только отогреть руки и можно ловить. Ловлю, но лунки «молчат» и уже через два часа появляется страшное желание поставить палатку на любой лунке, докормить подмосковным чистым, включив горелку. Не смотря на мороз, решаю «скремниться» и продолжать ловлю до первой рыбы. Практически непрерывно отбрасывая шугу, бегаю между лунок и пытаюсь въехать в ситуацию, меняю игру, мормышки, ставлю поплавочную снасть.
В 11.40 на восьми метрах резкая поклевка в тридцати сантиметрах от дна, подсекаю и вынимаю ладошечного судачка, не вынимая из лунки, аккуратно снимаю с крючка, отпуская на подрастание. К половине первого, маленькие судачки отмечаются на 5.5 и на 7.8 метровых глубинах. Ситуация повторяющаяся год от года, мелкие клыкастые устраивают периодические набеги разоряя прикормку, подрастают, матереют и даже наверное ловятся, но совсем не тут и как обычно не в это время.
Тем временем, к четырнадцати часам на пяти с половиной метрах первая «лещиная» поклевка и… первый стограммовый подлещик начинает мерзнуть на льду. Пробую задержаться на «счастливой» лунке, но поклевок больше нет, вернее есть, но опять судачков недомерков. Перемещаюсь на 10.5 метров, сразу следует нормальная поклевка и подлещик уже заслуживающий внимания (электронный безмен показал дома 420 гр.) запрыгал около ног.
Пытаюсь спасти от мороза оставшиеся три, двухсот пятидесяти граммовых свертка с чистым подмосковным мотылем, помещая в свернутую пуховую жилетку сразу пару термогрелок подаренных братом на Новый год. На русловой лунке очередная поклевка и третий подлещик на 270 граммов. Лунка, точнее место для «стационара» определено окончательно, количественными характеристиками выловленной из лунки рыбы. Бурю свежие лунки, ставлю палатку и включаю тепло. Китайские термогрелки оказались бракованные, не одна так и не запустилась, но как это не странно мотыль, упакованный в газеты и пуховый жилет еще дома, не только не замерз, но и оказался вполне живым. Кормлю чистым мотылем, заглубляю поплавки и сразу резкая поклевка со сдергиванием кобылки в лунку. Успеваю поймать пенопластовую ручку, чувствуя достаточное сопротивление, вынимаю, выкинув на лед 10 метров лески 200 граммового судачка (точнее 230 граммового). Еще не успев снять с крючка, вижу, что из открытой пасти и жабр начинает вываливаться мой мотыль и много мотыля, по крайней мере, значительно больше, чем на первый взгляд может поместиться у него во рту. Следом за мотылем в пасть перемещается плавательный пузырь, не выдержав перепада давления, и судачок замирает. В палатке тепло, снег, который удалось наскрести около неё, надежно прикрывает юбку, обеспечивая тем самым сносную изоляцию от внешних температур. Курю, пью кофе, опять курю и опять кофе, клева нет. Нет и привычных шевелёнок, поплавки стоят неподвижно. Ничего нет хуже, чем отсутствие клева в морозную ночь, от скуки начинает хотеться спать, борюсь со сном понимая, что шевеленки могут начаться в любую минуту, тем более что время начинает медленно подтягиваться к двенадцати, как раз к первому возможному выходу леща на кормежку. Ровно гудит газовая горелка, лунки почти не мерзнут, только изредка приходится сдергивать с них легкий наплыв шуги, внося разнообразие в ночное бдение. Без чего-то двенадцать, правый поплавок как бы нехотя дернулся и замер, минут через пятнадцать шевелёнка повторяется, но уже на средней лунке. Проходит еще полчаса и средний поплавок резво всплывает, подсекаю и начинаю работать руками, вес ощутим, и если не будет схода, то экземпляр может потянуть на сегодняшний весовой максимум (конечно если это не то самое ожидаемое начало клева). В метрах в трех ото льда приходится немного стравить леску, для такого веса слишком много прыти. Резко уходит вниз левый поплавок, зацепил…
Через несколько секунд в лунку «въезжает» подлещик, которого осторожно, дабы окончательно не запутать левую удочку хватаю за основание головы и медленно вынимаю в прогретый воздух палатки. Его серебряный окрас уже явно подкрашен бронзой, вес по любому за полкило. Распутываю снасти, новый пучок мотыля «растворяется» в глубине. Все…, шевеленки прекращены, клев закончился, так и начавшись. Опять кофе, сон начинает ломать организм, ничего не помогает. Ставлю будильник на телефоне, два с половиной часа сна, думаю, сегодня я заслужил, выключаю газ, спать…
Раннее утро до смешного напоминает начало ночи в плане клева, за исключением того, что организм справился, силы восстановлены, спать не хочется совершенно. Опять приходит мысль – «Нет ничего хуже, чем отсутствие клева в морозную ночь»
Устав от безделья, обсыпая себя конденсатом с клапана-входа, выхожу из палатки на мороз, восток уже проявляется розово-сиреневой полосой, сколько звезд, такие звезды бывают только в хороший мороз, небо глубокое, черное и одновременно прозрачное, кажется, что они совсем близко. От всего происходящего сразу поднимается настроение, над головой звезды, звезды, звезды…
И конечно конкретика:
общий вес 1,743 гр.;
самый крупный подлещик 575 гр.;
самый мелкий 96 гр.;
прикормка – 0,5 кг Фишбайт – база – зима, кормовой мелкий грязный (один ракушечник по сути дела, да галька) – 1 кг., мелкий подмосковный чистый – 1 кг.;
все дневные подлещики (да уж… много их, было) были изрядно перемазаны в Фишбайте, у ночного был при чистке абсолютно пустой желудок, у утреннего набит мелким мотылем;
Рыбу не фотографировал, «фуджик» замерз к утру основательно и бесповоротно.
